активное невмешательство

Творчество австралийского фотографа нашего времени Билла Хэнсона известно в только узких кругах, но, несмотря на это, представляет собой не только образец отношения к фотографии как к искусству, но и баланса между состоянием нищего художника, который имеет возможность совершить свое авторское высказывание, облекая его в необходимую форму, и богатого придворного художника, темы и техника которого должны быть, подчинены интересам заказчика. Фотографа отличает от многих то, что в своих экспозициях он активно пользуется возможностью последовательного монтажа образов, сродни кинокадрам. Все его творчество запоминается не благодаря тому, что в памяти оседают несколько ярких карточек, а потому, что мы считываем целостное авторское высказывание, воплощенное в той или иной серии снимков, порой в диптихе или триптихе.
Через все выставки Хэнсона проносится дух обособленного, отчужденного существования человека, фоны для пластичных фигур или содержат размытые огни или и вовсе представляют из себя непроницаемую тьму, таким образом, человеческое тело у Хэнсона предстает как форма, выявленная светом и находящаяся в безвоздушном космическом, а не в привычном природном или бытовом пространстве.
В знаменитом проекте с Парижской оперой (1990-1991), где Хэнсон монтирует портреты и даже не сказать пейзажи, скорее фиксации состояний природы, отчетливо выявляется человеческая натура, индивидуальность каждого, выраженная в чертах лица, и в то же время общность состояния невесомости ожидания, состояние чистого бытия, в отсутствии занятий, но и в отсутствии мыслей. Вот как сам автор говорит об этом проекте: «Что меня интересовало в рамках серии с Парижской оперой, так это необычная возможность пребывания индивидуума в обществе большого количества людей в затемненном месте в общем ожидании особого таинства. В этом есть нечто магическое. Я всегда считал, что когда люди сидят в темноте и ждут чего-либо, это очень западающий в память опыт, даже навязчивый, опыт который может преследовать человека впоследствии. Мне кажется, что это общий опыт, универсальная вещь, которую каждый действительно чувствует, просто с той или иной стороны».

По замыслу автора природные или городские виды, а иногда просто фрагменты, сочетания цветных пятен, всегда следует воспринимать вкупе с предыдущими и последующими портретными работами. Отдельно же они могут являться в одних случаях примерами абстрактной фотографии, а в других – палитрами настроений, не являя собой полноценные произведения, а идущие в качестве дополнительных к портретам.
Именно портреты Хэнсона вызывают бурную реакцию у зрителей, критиков, а также порой у представителей закона, так как в качестве моделей, по большей части, выступают подростки, несовершеннолетние, существа, стоящие на грани взросления, запечатленные в очень интересное время, когда невинность сочетается уже не с безмятежными детскими играми и гармоничным существованием в природе, а с отчужденностью, с одиночеством, с отделенностью от других я, с ощущением обреченности нахождения в телесной клетке.